- Беда с мисс Харрогит!- с яростью повторил поэт.

- Все мои догадки упираются в нашего гида,- продолжал священник.- Вот вторая. Почему он так подчеркивает в этой бумаге, что взял у банкира две тысячи? Выкуп от этого скорей не явится. Наоборот, друзья Харрогита больше испугались бы за него, если бы разбойники были бедны, то есть дошли бы до крайности.

- Да, это странно,- сказал Мускари и впервые совсем не театрально почесал за ухом.- Вы мне не объясняете, вы меня совсем запутали. Какая же у вас третья загадка?

- Эта лужайка,- раздумчиво сказал отец Браун,- на нее очень удобно падать и приятно смотреть. Она не видна ни сверху, ни снизу, это хороший тайник, но никак не крепость. Какая там крепость! Хуже не придумаешь. Проще простого взять ее оттуда, с дороги, а полиция по дороге и приедет.

Да нас самих тут удержало четыре карабина. Несколько солдат легко сбросили бы вас в пропасть. Что бы ни значил этот зеленый закуток, он совершенно беззащитен. Это не крепость, тут что-то другое, он ценен чем-то другим, а чем - не пойму. Скорее это похоже на артистическую уборную, или на подмостки для какой-то комедии, или...

Низенький попутчик вел свою нудную, искреннюю речь, а, Мускари, наделенный звериной остротой чувств, услышал далеко в горах цокот копыт я приглушенные далью крики. Задолго до того, как звуки эти достигли слуха англичан, Монтано вспрыгнул на дорогу и встал у дерева. Обратившись в разбойничьего короля, он надел причудливую шляпу и перевязь со шпагой, которые никак не сочетались с его грубошерстным костюмом.

Он повернул к разбойникам длинное зеленоватое лицо, взмахнул рукой, и оборванцы с карабинами, повинуясь каким-то военным соображениям, попрятались в кусты. Цокот становился все громче, дорога тряслась, чей-то голос выкликал команды. В кустах трещало и позвякивало, словно разбойники взводили курки или точили ножи о камень. Наконец, звуки эти встретились, кроме того, затрещали ветви, заржали кони, закричали люди.